Standart

Эгоизм

"Что-то пошло не так в твоей уютненькой жизни, и ты растаял как масло". (c)
Standart

...но кроется под ликом ласы боль.

Все ли хорошо в твоем алом доме без окон и щелей, где север встречается с югом, а моря облизывают скалы, стесывая их год за годом, словно шлифовальный станок - кусок дерева? Жива ли еще золотая рыбка, робко бросившая вызов повелителю стихий? Как поживает та, что в дурной непогожий день читала по руке судьбу? А тот соленый воздух также бесподобен, и сланцы полные песка все также режут пальцы ног?
Standart

Всего лишь работа

Изо рта потеющих ягодиц струятся мутные, извилистые ручьи, уносящие следы порочной связи, следы разврата и торжества отбойного молота, что заставлял тебя, задыхающуюся в луже собственной слюны, молить о пощаде. По расслабленным ногам ногам стекают молочно-лиловые реки. В них - мой белок, плюс твоя кровь, плюс твои слезы радости и наслаждения, плюс вода, что я пил а бегу, как заправский марафонец, плюс нежный творожок из темного ока, прежде обделенного присутствием, плюс то золото, что в высший пик наслаждения дождем ты пролила на новое кремовое покрывало.

Прекрасно. Изумительно. Но... твое время вышло. На столе деньги.

- Спасибо.
- Через неделю снова в семь?
Standart

О лицемерии

Вы тоже хотите детей?
Ну-ну, флаг вам в руки, беспечные прожигатели жизни, и вам, самохвальные маргиналы.
Ведь вы наверняка знаете, что за тяжкие грехи своих отцов всегда отвечает младший, иными словами - тот, кто с края?
Standart

Дева

На той стороне меня ждут. Ждут и надеются, что вот-вот придет день моего совершеннолетия и я, скинув оковы, тоже буду впадать в нирвану, извиваясь в агонии, как раненный уж. Но, боюсь этому не суждено сбыться, потому что Волшебник забыл дать мне сердце, и я, благодаря ему, каждый день слышу как неспешно, в одном и том же ритме, вращается внутри меня незримый механизм. Со временем шестеренки, окисленные ядом, как и все живое, приходят в негодность, и скрипящие стоны, полные желчи, ненависти и досады вырываются из моей груди, вызывая лишь негодование всех, кому судьбой поручено вести за мной строгий надзор. Порой мне кажется, что их лица в такие моменты искривляются так, будто скрученные адской дланью. Мне их жаль.